ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА     НАШИ КОНТАКТЫ    

объявления

новости

Маленькая гражданская война в Кфар Манда
Минувшей ночью в деревне Кфар Манда произошли массовые столкновения по причине вражды двух арабских кланов.
БОЛЕЕ СЕМИДЕСЯТИ ЛЕТ ОТДАЛА МАГАДАНУ...
Мэр Магадана Сергей Абрамов поздравил с 90-летним юбилеем ветерана Великой Отечественной войны, труженицу тыла Александру Петровну Курьянову.
В Оренбурге пройдет вечер встреч и воспоминаний
Вечер встреч и воспоминаний «Никто не забыт, ничто не забыто» пройдет 26 апреля у памятника «Детям войны».
В Москве стартовала акция «Георгиевская ленточка»
Сегодня на улицах города начали раздавать георгиевские ленточки. Традиционная общественная акция, посвящённая празднованию Дня Победы в Великой Отечественной войне, продлится вплоть до 9 мая, передает «m24».

реклама



Каледин Алексей Максимович (1861- 1918)

Алексей Максимович Каледин 1861 -1918. “Заклятый враг Советской власти” - с таким именем вошел атаман Каледин в официальную историографию СССР, “атаман-печаль” - таким он остался в памяти близко знавших его людей и белого казачества. До рокового выстрела, оборвавшего его жизнь на 57-м году от рождения, генерал от кавалерии Каледин прошел большой боевой путь, достойный русского офицера, защитника Отечества.

Алексей Каледин родился в станице Усть-Хоперской в семье донского казака. Его отец, казачий офицер, полковник, участник Севастопольской обороны, передал сыну любовь к Отечеству и ратному делу. Первоначальное военное образование Каледин получил в Воронежской военной гимназии, затем он поступил в Михайловское артиллерийское училище, по окончании которого (1882 г.) получил назначение на Дальний Восток, где служил в конно-артиллерийской батарее Забайкальского казачьего войска. Уже в то время Алексея Максимовича отличали постоянная сосредоточенность, серьезность и собранность в исполнении дел. Обладая недюжинными способностями и тягой к знаниям, в 1887 г. он поступил в Академию генерального штаба. Став по ее окончании офицером генерального штаба, служил в Варшавском военном округе, выделявшемся тогда боевой подготовкой войск, затем на Дону, в штабе Донского казачьего войска. С 1903 г. Каледин являлся начальником Новочеркасского казачьего юнкерского училища, в котором он создал условия, обеспечивавшие хорошее обучение и воспитание будущих казачьих офицеров. С 1906 г. он - помощник начальника штаба Донского войска, отличался неутомимой энергией в устройстве военной жизни на Дону.

С 1910 г. началась служба Каледина на командирских должностях, давшая ему необходимый опыт перед последующими испытаниями первой мировой войны. Полтора года он командовал 2-й бригадой 11-й кавалерийской дивизии, ас 1912 г. возглавлял 12-ю кавалерийскую дивизию. Под его руководством она превратилась в отлично подготовленное боевое соединение, одно из лучших в русской кавалерии, что подтвердила война.

В первой мировой войне кавалерия уже не была “царицей полей”, но в составе 8-й армии Юго-Западного фронта конники Каледина всегда были активной боевой силой. В победных реляциях фронта в период Галицийской битвы 1914 г. все чаще и чаще упоминалось имя начальника 12-й кавалерийской дивизии. Командующий 8-й армией генерал А.Брусилов, со временем убедившийся в боевых возможностях дивизии, стал направлять ее на самые горячие участки сражений. Всегда хладнокровный, спокойный и суровый Каледин твердо держал управление дивизией в своих руках, его приказы выполнялись подчиненными быстро и энергично. В отличие от многих других военачальников он не посылал, а водил полки в бой. В период неудач Юго-Западного фронта весной и летом 1915 г. конница Каледина, как и “Железная дивизия” Деникина, часто перебрасывалась с одного жаркого участка на другой, заслужив название “пожарной команды” 8-й армии.

С осени 1915 г. Алексей Максимович принял под свое командование 12-й армейский корпус 8-й армии. Его принципом было планировать боевые действия всех подчиненных ему частей до мелочей, но если он убеждался в способности какого-либо командира действовать инициативно и со знанием дела, жесткая опека с его стороны сразу же ослабевала. Молчаливый и угрюмый командир корпуса не любил и не умел говорить красивых, возбуждающих слов, но его регулярное появление на передовой линии, спокойные беседы с офицерами и солдатами, порой под жестоким огнем, вызывали полное доверие и уважение к нему войск.

После того как весной 1916 г. Брусилов возглавил Юго-Западный фронт, Каледин сменил его на посту командующего 8-й армией. Знаменитое наступление войск фронта - “Брусиловский прорыв” - по роли в нем 8-й армии стал, в первую очередь, “Калединским прорывом”. Армия действовала на главном, Луцком направлении. Начав наступление 22 мая, она уже к исходу следующего дня прорвала первую полосу обороны австрийской 4-й армии. Еще через два дня был взят Луцк. Австрийцы бежали к Ковелю и Владимир-Волынскому, бросая все на своем пути; в плен было захвачено более 44 тысяч человек. Немецкое командование вынуждено было принимать срочные меры, чтобы помочь своим союзникам и закрыть “ковельскую дыру”. Отражая контратаки подходивших дивизий противника, 8-я армия упорно продвигалась вперед, оттеснив к концу июля австро-германские войска в своей полосе на 70- 110 километров. В конце июля наступление войск фронта, не поддержанное соседними фронтами, прекратилось, но его военные и политические итоги были весьма значительными. “Луцкий прорыв” стал памятной страницей хрестоматий по военному искусству.

В дальнейшем война велась по преимуществу в позиционных формах борьбы, и боевая активность армии Каледина, как и других полевых русских армий, затухала. Удостоенный за время войны Георгиевского оружия, орденов святого Георгия 4-й и 3-й степеней, Алексей Максимович мрачнел, не видя перспектив оживления вооруженной борьбы. Угасанию у командования и войск воли к победе способствовала кризисная обстановка в России, ставшая после февральской революции 1917 г. особо запутанной. Русская армия была вовлечена в демократизацию, принявшую форму развала вооруженных сил. Каледин, как боевой командир, не мог смириться со своеволием солдатских комитетов, митинговщиной, неисполнением приказов. Командующий фронтом Брусилов писал главковерху М.Алексееву: “Каледин потерял сердце и не понимает духа времени. Его необходимо убрать. Во всяком случае на моем фронте ему оставаться нельзя”. Не находилось заслуженному генералу места и на других фронтах. В апреле 1917 г. Алексеев определил его в члены Военного совета в Петрограде. Уязвленный Каледин вскоре отпросился “на покой” и уехал домой, на Дон. “Вся моя служба, - говорил он, - дает мне право, чтобы со мной не обращались как с затычкой различных дыр и положений, не осведомясь о моем взгляде”.

Когда из Петрограда Алексей Максимович ехал на Дон и его спросили - согласится ли он принять пост войскового атамана, на который его хотят выдвинуть донские деятели, он отвечал: “Никогда! Донским казакам я готов отдать жизнь, но то, что будет, - это будет не народ, а будут советы, комитеты, советики, комитетики. Пользы быть не может”. Но ему все-таки пришлось взять на себя эту тяжелую ношу. 17 июня Донской войсковой круг постановил: “По праву древней обыкновенности избрания войсковых атаманов, нарушенному волею Петра 1 в лето 1709 и ныне восстановленному, избрали мы тебя нашим войсковым атаманом…” Приняв пернач атамана, как тяжелый крест, угрюмый Каледин говорил: “Я пришел на Дон с чистым именем воина, а уйду, быть может, с проклятиями”.

Сохраняя лояльность по отношению к Временному правительству, но видя его слабость, Каледин начал проводить меры по восстановлению старинных форм управления Доном, отказывался от посылки казаков для усмирения мятежных войск и районов. 14 августа на Государственном совещании в Москве он заявил, что приветствует “решимость Временного правительства освободиться, наконец, в деле государственного управления и строительства от давления партийных и классовых организаций”. Для спасения от поражения в войне он предложил ряд мер: армия должна быть вне политики; все Советы и комитеты как в армии, так и в тылу, за исключением полковых, ротных и сотенных, следует распустить; декларация прав солдата должна быть дополнена декларацией его обязанностей; дисциплину в армии необходимо восстановить самыми решительными методами. “Время слов прошло, терпение народа истощается”, - подчеркнул донской атаман.

Когда верховный главнокомандующий Л.Корнилов попытался восстановить порядок в столице с помощью военной силы и был за это смещен и арестован, Каледин выразил ему свою моральную поддержку. Этого было достаточно, чтобы сторонники “революционной демократии” на Дону объявили атамана участником “Корниловского заговора”. 31 августа прокурор Новочеркасской судебной палаты получил телеграмму Керенского: “Немедленно арестовать Каледина, который указом Временного правительства от сего 31 августа отчислен от занимаемой должности с преданием суду за мятеж”. С учетом поручительства Донского правительства за Каледина Керенский отменил требование об аресте при условии прибытия атамана в Могилев, в Ставку, для личных объяснений. Но собравшийся в начале сентября Войсковой круг заявил о непричастности Каледина к “Корниловскому мятежу” и отказался выдать своего атамана.

Приход к власти в Петрограде большевиков, свергнувших Временное правительство, Алексей Максимович оценил как государственный переворот и преступление. До восстановления порядка в России он возложил на Донское войсковое правительство всю полноту исполнительной государственной власти в крае. Но деятельность всевозможных советов и комитетов, находившихся под влиянием большевистской пропаганды, расшатывала устои твердого управления на Дону. На настроениях казачества сказывались ожидания экономических реформ, широкие обещания большевиков. Морально подавленными и склонными верить большевикам прибывали на Дон казаки, возвращавшиеся с фронта.

Каледин давал убежище на Дону всем отверженным, изгнанным и преследуемым новой центральной властью. На Дон потянулись бывшие члены Временного правительства. Государственной Думы, представители политических партий, офицеры. В ноябре - начале декабря в Новочеркасск прибыли генералы Алексеев, Корнилов, Деникин - соратники Каледина по мировой войне. Здесь они получили приют и возможность приступить к формированию Добровольческой белой армии. Но когда в Новочеркасск явился Керенский, генерал Каледин его не принял, объявив “шельмой”. Некоторые политические деятели, прибывшие на Дон, упрекали донского атамана в пассивности, на что он сурово отвечал: “А вы что сделали? Русская общественность прячется где-то на задворках, не смея возвысить голоса против большевиков. Войсковое правительство, ставя на карту Донское казачество, обязано сделать точный учет всех сил и поступить так, как ему подсказывает чувство долга перед Доном и перед Родиной”.

Все приезжавшие на Дон и призывавшие Каледина к борьбе при случае могли уехать на Кубань, на Волгу, в Сибирь, тогда как Алексей Максимович, осознавая себя выборным атаманом, бросить Донское войско уже не мог. До последнего момента не мог он решиться и на пролитие крови. Но такой момент все же наступил. В ночь на 26 ноября произошло выступление большевиков в Ростове и Таганроге, и власть в этих крупнейших городах Дона перешла в руки военно-революционных комитетов. Видя пассивность казаков, продолжавших верить в замирение с большевиками, Каледин решил принять помощь от зарождавшейся Добровольческой армии. Отряды добровольцев генерала Алексеева 2 декабря заняли Ростов, а затем военной силой стали водворять порядок на Дону и в казачьей области Донбасса. В декабре в Новочеркасске было создано правительство с полномочиями всероссийского - “Донской гражданский союз”. Во главе его стоял триумвират: Алексеев (общегосударственная внутренняя и внешняя политика), Корнилов (организация и командование Добровольческой армией) и Каледин (управление Доном и Донским казачьим войском). Военные силы “Донского гражданского союза” были незначительными, но вызов был сделан.

Открывая путь Белому движению в России, Каледин, по сути, жертвовал собой: против непокорного Дона, первым поднявшего знамя борьбы, большевики сразу же бросили все наличные военные и пропагандистские силы. В конце декабря красные войска Южного революционного фронта под командованием Антонова-Овсеенко начали наступательную операцию. На Дону им содействовали Советы и военно-революционные комитеты, рабочие, красные казаки. 28 декабря войска Антонова-Овсеенко заняли Таганрог и двинулись на Ростов. 11 января красные казаки, собравшиеся на съезд в станице Каменской, объявили о низложении Каледина, Войскового правительства и о создании Донского казачьего военно-революционного комитета во главе с бывшим подхорунжим Подтелковым. Атаман предложил Войсковому кругу свою отставку. Круг ее не принял, но конкретной помощи Каледину не оказывал, обрекая его на судьбу заложника.

Развязка приближалась. Казачьи полки стали выходить из подчинения своему атаману. Дело доходило до продажи казаками своих офицеров большевикам за денежное вознаграждение. Малочисленные отряды Добровольческой армии уже не могли сдерживать наступление красных войск, и 28 января генерал Корнилов известил Каледина о том, что добровольцы уходят на Кубань. На следующий день Каледин собрал Донское правительство, зачитал телеграмму Корнилова и сообщил, что для защиты Донской области нашлось лишь 147 штыков. Ввиду безнадежности положения он заявил о сложении с себя полномочий войскового атамана и предложил правительству уйти в отставку. Во время обсуждения вопроса Каледин добавил: “Господа, короче говорите, время не ждет. Ведь от болтунов Россия погибла”. В этот же день Алексей Максимович застрелился.

Так ушел из жизни бывший командующий 8-й армией, герой “Луцкого прорыва”. Смерть Каледина стала упреком и толчком для казачества в его взаимоотношениях с большевиками. “Круг спасения Дона”, новый атаман П.Краснов поднимут знамя борьбы, оставленное Калединым, и Дон вновь станет участником великой смуты, постигшей Россию.